«Я всю жизнь любил солнце и хотел писать солнце. И после того, как пришлось изведать войну и сказать о ней своё слово, я обрадовался, что вновь могу посвятить себя солнцу. Но фурия войны вновь и вновь преследует меня.»
Василий Верещагин

Вы, может быть, спросите: как же связаны между собой слова в заглавии статьи? А вот как: более десяти лет назад мы с товарищами организовали знаковый фестиваль «Кавказ в Эстонии», о котором многие вспоминают до сих пор. Подоплёка была простая: зажигательные песни и лезгинка, шашлык, вино и тосты сделают блёклое эстонское лето ярче. Участие Нани Брегвадзе и Вахтанга Кикабидзе гарантировали повышенный интерес публики к мероприятию. Смелым поступком с нашей стороны была попытка собрать на одной площадке представителей различных кавказских народов. Мать нынешнего мэра Таллина, Лидия Григорьевна Кылварт, председатель Объединения национально-культурных обществ “Лира”, предупреждала: «у вас это никогда не получится». Как ни странно, но фестиваль удался на славу. Ни разу, правда, за один стол переговоров при подготовке не удалось посадить вместе представителей армянской и азербайджанской диаспоры. Всегда у них находилась очень «уважительная» причина не появиться, хотя время и место были согласованы заранее и одобрены. Мы не всё тогда понимали. Отсюда, за две с половиной тысячи километров, казалось, что Кавказ — это почти единая платформа для различных народов с «похожими» культурами, а на самом деле это место веками тлеющей, а то и ярко вспыхивающей вражды, переходящей в войну. Кавказ с его хитросплетениями – совсем не «Балтийский пузырь».

Любой вооружённый конфликт ужасен прежде всего своей бессмысленностью, и особенно страданиями невинных людей. Каждая новая война на территории бывшей нашей общей страны особенно больно отзывается в нас, ведь практически у каждого есть среди друзей, знакомых, а то и родственников представители враждующих национальностей, прежде называвшихся семьёй братских народов. Родившимся в СССР после войны, в мирное время, верилось в то, что мы счастливчики, что годы нашей жизни будут протекать только в мирное время. Но хрупкий мир разбился вместе с развалившейся империей. Трудно было поверить в реальность гражданской войны в Украине, которая длится уже шесть лет. Войны стали приметой сегодняшнего дня. Чечня, Таджикистан, Абхазия, Осетия, Ингушетия, Приднестровье… Сообщения СМИ нынешней осенью о гибнущих людях во вновь развязанной войне в Нагорном Карабахе опять резануло по нервам. Написанное более ста пятидесяти лет назад оказалось актуальным и сегодня:

«…в своих наблюдениях жизни во время моих разнообразных странствий по белу свету я был особенно поражен тем фактом, что даже в наше время люди убивают друг друга повсюду, под всевозможными предлогами и всевозможными способами. Убийство гуртом все еще называется войною, а убийство отдельных личностей называется смертной казнью. Повсюду то же самое поклонение грубой силе и та же самая непоследовательность…»

Это слова Василия Васильевича Верещагина, который вошел в историю русского и мирового искусства не только как художник и литератор, но и как человек, который изменил взгляд общества на войну и военные действия. Василий Верещагин еще при жизни стал известен как художник-баталист. Однако его «непатриотичные», как их называли, работы демонстрировали зрителям не триумф побед, а изнанку сражений — с погибшими, ранеными, измученными солдатами. Интересно, что великий русский художник хоть и родился в 1842-м году в Череповце (раньше Новгородская губерния, ныне Вологодская область), но бабушка его была по национальности азербайджанкой.Сам Верещагин пишет в своих мемуарах, что она была татаркой с Кавказа (как мы знаем, в царской России так называли азербайджанцев). Может быть, именно поэтому своё первое большое путешествие Верещагин совершил в 1863 году именно на Кавказ. Здесь он останавливался в городе Шуше в Нагорном Карабахе, наблюдал за жизнью местных народов, изучал их обряды и традиции, писал этюды. Мне интересно было узнать, прочитав записки художника «Из путешествий по Закавказскому краю», что в Карабахе тогда уже было несколько русских деревень. Есть они и сейчас.

Кавказская война 1817-1864 годов завершилась для России победой, в результате которой империя приобрела сложный и неспокойный регион, который требовал усиленных ресурсов для поддержания порядка, а также дополнительных мер защиты в связи с интересами Турции в этой же области.  Присоединённые земли было решено заселить русскими, которые с оружием в руках защищали бы границу. Среди переселенцев оказались и «особо вредные секты» молокан и духоборов, которых таким образом изолировали от православного населения России. Эти общины, возникшие во второй половине XVIII века, были чем-то вроде православного протестантства. Их самоназвание — духовные христиане. Таким образом, после 1831 года в Карабахской провинции возникли поселения русских крестьян.

Интерес к Кавказу в 60-е годы позапрошлого века был вызван тем, что после присоединения к России этот край осваивался и духовно. Верещагин делает много зарисовок архитектурных памятников, изображает народные празднества и обычаи, стремится запечатлеть характерные черты внешнего облика представителей различных народностей, населяющих Кавказ. Благодаря содействию губернатора художник был принят как в армянских, так и в азербайджанских домах. Интересно, как художник описывает свои впечатления от этих визитов: 

Верещагин первым заявил о том, что война – это всегда истребление жизни, кровь, боль, страх, уничтожение самого человека и человеческого в человеке. И груда человеческих черепов на картине с названием “Апофеоз войны” весьма недвусмысленно говорит о том, что мир катится в пропасть, прославляя и возвеличивая (именно так и переводится на русский язык слово «апофеоз»!) войну как акт человеческого самоистребления… Когда эта картина была впервые представлена на суд зрителей, на раме автором было написано: “Посвящается всем великим завоевателям – прошедшим, настоящим и будущим”.

«По наружности армянские дома очень сходны с татарскими, но внутреннее их убранство совершенно различно от убранства татар. Армяне меблируют комнаты по образцу своих соотечественников, живущих в Тифлисе, т. е. почти на европейский манер, а татары руководствуются в этом случае убранством персидских домов… Армяне любят нововведения и спешат применять их к своей жизни; татары же с трудом принимают всякое изменение, даже явно служащее к их пользе. У армян вы не найдете ребенка, который бы не понимал по-русски; у татар – напротив, из десяти один только говорит по-русски, несмотря на то, что вокруг них постоянно слышится говор на этом языке».

Зарисовки Василия Верещагина, такие, как «Дом для приезжих в Шуше», «Мечеть в Шуше» и другие  – чуть ли не единственные свидетельства того, каким некогда был этот удивительный город, который с начала ХХ века стал местом непрекращающейся межнациональной вражды. Шуша представляла собой хорошо укреплённое место, защищённое с одной стороны дикими скалами, а с другой – стенами и башнями. Город поражал благоустроенностью, красотой построек и жилых домов. Художник описал также жизнь духоборов, к которым ездил в деревню Славянка под городом Гянджа, и жизнь молокан, которых разыскал в деревне Новая Саратовка. Вот, что пишет Василий Верещагин:

«…Духоборцы вышли сюда или, лучше сказать, были выселены из Таврической губернии, куда, в свою очередь, их переселили в 20-х годах из внутренних губерний. Многие старики хорошо помнят ещё родные места в старой России, в Тамбовской, Саратовской и других губерниях. Первая партия пришла в 1840 году, другие несколько позже. Сначала было им довольно тяжело: на первое время пришлось селиться у соседних армян и татар (азербайджанцев), которые обращались с ними очень немилостиво, без церемоний грабили их, и даже резали. Строиться было трудно, лесу вблизи нет, и провоз его по горным тропам очень затруднителен; многие тогда возвратились в православие и вернулись в Россию.

Кое-как, впрочем, оставшиеся оправлялись понемногу, и теперь, т.е. через 25 лет, духоборческие поселения в числе, если не ошибаюсь, четырёх деревень выстроились и обставились отлично, на зависть всем окрестным туземцам…

Как видно, духоборцам жить можно, одно не хорошо – соседи. Об них, т.е. о татарах и армянах, духоборцы отзываются очень дурно: только та и разница между ними, что татарин (азербайджанец) смотрит, как бы убить да ограбить, а армянин не пропустит случая обсчитать да надуть. О грабежах и убийствах не переслушаешь всех рассказов…»

Вернёмся к военному конфликту в Нагорном Карабахе. Заключенное при посредничестве Москвы мирное соглашение между Арменией и Азербайджаном действительно стоит считать дипломатической победой. Россия выступает главным посредником и миротворцем. Азербайджану остаются занятые территории Карабаха, включая Шушу, а также все азербайджанские провинции, утерянные в ходе войны двадцать семь лет назад. Армения сохраняет контроль над большей частью заселенных армянами земель Карабаха. Россия по историческому долгу берет на себя решение проблем бывших территорий, не замечая все антироссийские, русофобские, прозападные инициативы партнеров. Закончились ли в 21-ом веке притеснения русских переселенцев со стороны армян и азербайджанцев, как это описано у Верещагина, мне неизвестно. Надеюсь на лучшее. Больше нам известно про судьбы русскоязычных в Эстонии. Спасибо, что не режут. Выводы, на основе выше приведённых документальных записок великого художника и миротворца, делайте сами.

Дмитрий Смирнов, депутат Йыхвиского волостного собрания (фракция «Наш Дом»)

Подписывайтесь на наш Telegram-канал и следите за новостями Ида-Вирумаа